Сегодня:

24 мая 2019 г.
( 11 мая ст.ст.)
пятница.

Равноапостольные Мефодий и Кирилл.

Седмица 4-я по Пасхе.
Глас 3.

Разрешается рыба.

Сщмч. Мокия (ок. 295). Равноапп. Мефодия (885) и Кирилла (869), учителей Словенских. Равноапостольного Ростислава, князя Великоморавского (870). Прп. Софрония, затворника Печерского (XIII). Свт. Никодима, архиеп. Сербского (1325). Сщмч. Иосифа, митр. Астраханского (1672). Сщмч. Михаила пресвитера (1920). Сщмч. Александра, архиеп. Харьковского (1940). День тезоименитства Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла.


Утр. - Ин., 36 зач., X, 9-16. Лит. - Деян., 27 зач., X, 44 - XI, 10. Ин., 30 зач., VIII, 21-30. Равноапп.: Евр., 318 зач., VII, 26 - VIII, 2. Мф., 11 зач., V, 14-19.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Святой Патриарх – любимый и непонятый

Бранко Радун

Патриарх Сербский Павел

Хотя известие о смерти патриарха было ожидаемо – по причине его долговременной немощи, многие были захвачены врасплох и с чувством глубокой народной потери приняли весть о смерти Сербского патриарха Павла. Патриарх Сербский Павел был настоящим народным патриархом. Мало кто в новейшей сербской истории, полной разделений, расколов и противостояния, обладал и обладает таким авторитетом и безраздельным уважением народа. Миллионы ощущающих потерю, тысячи ожидавших в очереди, чтобы проститься с патриархом в соборной церкви, и сотни тысяч присутствовавших на его похоронах в Белграде свидетельствуют о том, насколько он сумел объединить и вдохновить сербов своей личностью и жизнью. Как редко когда, наш народ объединен своим отношением и чувством к человеку, которого еще при жизни называли «святым, ходящим по земле».

Как вышло, что слабый ребенок, который едва выжил и который, чтобы удалиться от мира, принял монашество, «потому что, как сирота и очень болезненный, не мог иметь свою семью и быть приходским священником», в итоге стал первым среди сербов? Как скромный монах, чья фраза «Будем людьми» стала народной, превратился в того, кого почитают и самые могущественные и умные и у кого просят благословения даже атеисты и представители другой веры? Как последний по мирским меркам стал первым? И, прежде всего, своей добродетелью, своим благородством, скромностью, о которой ходят легенды, он в то время, когда добродетелей становится все меньше, был еще более заметным и необычным.

Этот необычайно кроткий человек сумел сделать так, что его при жизни уважали и ценили и стар и млад, и те, кто верит, и те, кто не верит, левые и националисты, патриоты и европейцы, власть и оппозиция, что само по себе стало невероятным успехом в разделенной и нередко подверженной раздорам Сербии. Когда мы слышали, что те, кто не особо печется о Православии (как атеисты, мусульмане, католики и протестанты), говорят, что это святой человек, то, безусловно, мы имеем дело с чудом во времена, не верящие в чудеса. И даже те, кто известен как противники веры и Православия, не смели критиковать его напрямую, так как знали, насколько любят и уважают его люди. Да и дежурные борцы против традиции в своих нападках на Церковь подчеркнуто обходили стороной старого и мудрого патриарха или же облекали критику в обертки типа «не ставя под сомнение нравственную целостность, должны сказать…».

Но, хотя он был любим и уважаем, многие его не понимали. Уважаемый всеми, авторитет во время, лишенное авторитетов, он мало кем был действительно понят. Некоторые недооценивали его как кроткого и скромного монаха, считая, что он наивен, и пытались использовать его в своих целях и интересах. Говорили о нем, что он святой человек, и в то же время торговали его благословениями, думая, что он этого не замечает. Он много чего замечал, но хотел поддержать всякую благородную активность или хотя бы ту, что могла привести к чему-то хорошему, хоть и не исходила из чистейших побуждений. Другие же не понимали его жестов или слов, потому что в тот момент они не совпадали с их личными интересами и идеологическими представлениями. Каждый из них видел в нем то, что хотел видеть, и представлял патриарха соответственно своим интересам – чаще всего в черно-белом цвете. Он же просто, как смиренный мудрец во времена надменной поверхностности, не включался в идеологические и партийные разделения и схемы в Церкви и в обществе. Поэтому-то часто в церковной и политической иерархии его недооценивали как «доброго, но наивного человека». А он, как мягкий человек в суровые времена, на все эти разделения смотрел как-то по-отечески, как на детское упрямство, с которым нужно терпеливо и нежно обходиться.

Когда он говорил как искренний миротворец и примиритель на кровоточащих Балканах, некоторые, считая, что Церковь должна быть более и активнее представлена «на нашей стороне фронта», воспринимали его как чрезмерного пацифиста. И в то же время те, кто видел, как он помогает нашему несчастному народу в Косове, как он как епископ Косовский страдает со своим народом и при этом как патриарх Сербский поддерживает борьбу за свободу сербов с другой стороны Дрины, в идеологическом запале воспринимали его как политического националиста.

Но он в себе соединял православную миролюбивую черту (которой не было у католических и мусульманских лидеров) с искренней и ответственной заботой о своем народе на войне, где было мало заботы со стороны политиков и интеллектуалов. Итак, это был совершенно необычный и странный человек в эпоху нигилизма. Он сочетал в себе христианские добродетели с заботой о многострадальном народе, православное и национальное – что и есть сущность косовской и видовданской идеи. Он деятельно распространял это и на других, действуя объединяюще во времена неединства. Это могло казаться противоречивым только тем в Церкви и вне нее, кто не может разрешить собственные противоречия и проблему своей идентичности.

Похороны Патриарха Сербского Павла

Некоторые, опять же односторонне, «толковали» его, будто он просто прагматично лавирует между направлениями внутри Церкви и государства. Это, возможно, было и так, но он делал это не по слабости и наивности, но по мудрости. Это был единственный путь для того, чтобы помирить и объединить народ, измученный язвами разделений и расколов. Такой позицией мудрого примирения течений и партий мудрый патриарх вел церковный и народный корабль к тихой пристани. Если этого не почувствовали те, кому в какой-то момент не было по душе то или иное патриаршее слово, то почувствовали и поняли обычные люди, видевшие в патриархе того, кто он есть, – мудрого человека, объединяющего народ и предводительствующего им в тяжелые годы и десятилетия. Поэтому нет ничего удивительного, что даже иностранцы примечают сейчас в нашем народе такое чувство потери, что Сербия похожа на сироту, оставшегося без народного отца.

«Нова српска политичка мисао».
Перевел с сербского иеромонах Игнатий (Шестаков),
15 марта 2010 года.

vn001

Источник: Портал «Православие.ru».

См. также: