Сегодня:

10 декабря 2018 г.
( 27 ноября ст.ст.)
понедельник.

Икона Божией Матери Знамение.

Седмица 29-я по Пятидесятнице.
Глас 3.

Пища с растительным маслом.

Иконы Божией Матери, именуемой "Знамение" . Знамение Пресвятой Богородицы, бывшее в Новгороде Великом (1170). Вмч. Иакова Персянина (421). Прп. Палладия Александрийского (VI-VII). Обретение мощей блгв. кн. Новгородского Всеволода , во св. Крещении Гавриила, Псковского чудотворца (1192). Свт. Иакова , еп. Ростовского (1392). Блж. Андрея Симбирского (1841). Собор новомучеников и исповедников Радонежских. Прмчч. 17-ти монахов в Индии (IV). Прп. Романа чудотворца (V). Сщмчч. Николая, архиеп. Владимирского, Василия, Бориса, Феодора, Николая, Алексия, Иоанна, Сергия, Иоанна, Сергия, Николая, Димитрия, Владимира, Иоанна пресвитеров, прмчч. Иоасафа, Кронида, Николая, Ксенофонта, Алексия, Аполлоса, Серафима, Никона и мч. Иоанна (1937). Икон Божией Матери "Знамение": Курской-Коренной (1295), Абалацкой (1637), Царскосельской, Верхнетагильской (1753), именуемой "Корчемная" (XVIII), Серафимо-Понетаевской (1879).


Утр. - Лк., 4 зач., I, 39-49, 56. Лит. - Евр., 308 зач., III, 5-11, 17-19. Лк., 97 зач., XIX, 37-44. Богородицы (под зачало): Евр., 320 зач., IX, 1-7. Лк., 54 зач., X, 38-42; XI, 27-28. Вмч.: Еф., 233 зач., VI, 10-17. Ин., 50 зач., XV, 1-7.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Памяти иеромонаха Серафима (Роуза)

Иеромонах Дамаскин (Христенсен)


ic075m

В России знают и любят отца Серафима (Роуза), и особенно те, кто не отошел от веры предков, от православного христианства. Говорят, книги его меняют судьбы людей.

Один православный из США, проведя несколько месяцев в России, писал: «Как только узнавали, что я из Америки, сразу спрашивали: “А вы знакомы с отцом Серафимом (Роузом)?”» Поразительно! Похоже, его в России знают все, даже дети. А его работы, равно и самую жизнь, полагают крайне важными для нынешнего возрождения Святой Руси.

Упреждая дух безбожия, охватывающий современный мир, отец Серафим открыто обращался к народу России, призывая не стыдиться своей древней веры, вселяющей силу и отвагу к продолжению борьбы. Он взывал к сердцам и душам, указывая, что не напрасны долгие годы гонений и страданий, что они ведут к очищению.

Более двадцати лет тому назад работы отца Серафима впервые попали из Америки в Россию. Кое-что перевели, и машинописные странички нелегально полетели во все уголки страны. С наступлением более открытых времен его произведения печатают не таясь, немалыми тиражами, как в журналах, так и отдельными книгами; о них рассказывают по радио и телевидению. Их можно купить везде — даже на книжных развалах в метро и в уличных киосках. Как в свое время Россия принесла в Америку полноту истины — Православие, так теперь Америка с помощью отца Серафима делится ею с Россией.

Знают и почитают его и в иных православных странах, до недавнего прошлого тоже находившихся под духовным гнетом коммунистов. Его работы опубликованы на сербском, румынском, грузинском, латвийском, польском, болгарском, греческом, итальянском, французском языках и на языке малаялам (Южная Индия).

Так кто же этот человек, которого на богатом, плюралистичном Западе знают лишь единицы и который в страждущих государствах Восточной Европы так глубоко впечатляет массы людей? Кто этот проникновенный философ духа, точно вышедший из древнего патерика? Кто этот отшельник, избравший монашескую жизнь в пустыни, чье имя в России овеяно легендами?

Ответ прост: человек, ставший в Православии отцом Серафимом, — обычный, «стопроцентный» и, главное, честный американец. Вырос он в Южной Калифорнии, недалеко от Голливуда и Диснейленда, в семье, где и слыхом не слыхивали о Православии (тем более о русском). Мать желала сыну одного — преуспеяния в жизни, а отец — счастья.

Биография Евгения (так звали его до принятия монашества) — отнюдь не рядовое жизнеописание, а пример того, как может всколыхнуться американская душа, затронь Господь самую трепетную ее струнку — чувство праведности.

Врожденная честность — движитель праведности — и помогла отцу Серафиму пробить брешь во мраке сегодняшней жизни не только для своих сограждан, но и для людей в далеких заморских странах, порабощенных коммунизмом.

С «младых ногтей» восстал он против главенства в западной жизни сугубо мирских, материальных ценностей, сухой расчетливости, против бездушного, неглубокого и невнимательного отношения к человеку. Его протест совпал с бунтарскими настроениями передовой интеллигенции, богемы и битников, то есть тех, кого впоследствии прозвали поколением «сердитых молодых людей». Он тоже изведал и неприкаянность, и отчаяние, и нигилизм, и неприятие существующих законов. Но, в отличие от других, не впал в жалость к самому себе и не стал бежать от действительности — этому воспрепятствовали его честность, прямодушие, готовность поступиться своим благополучием, то есть черты, свойственные простому американскому парню. Они же не дали найти ему духовное пристанище в экзотическом буддистском «просветлении». Страждущая душа не утолилась этим, но лишь когда Господь явил Себя будущему отцу Серафиму, в чутком сердце того произошел поворот от новомодных бунтарских настроений к древнему, апостольскому Православию. Придя же к нему окончательно, он, не задумываясь, порвал все связи с внешним, суетным миром. И все ради того, чтобы познать и почувствовать суть истинного, не от мира сего, христианства. Он проторил путь и для других американцев, внемлющих исконно американскому зову к праведности.

Но есть и еще одна черта отца Серафима, особенно дорогая сердцу православных христиан, томившихся за железным занавесом. Он знал, что означает страдание, и, по свидетельству его многолетнего сотаинника в монашестве, умел страдать. Познав силу искупительного страдания, явленную на примерах современных мучеников и исповедников, он сознательно избирает тот же путь, и не только внешне, через тяготы монаха-отшельника, но и внутренне, «болезнованием сердца» — вот отличительный признак христианской любви. Прежде он страдал, не в силах обрести Истину. Теперь же — во имя Истины.

Я, автор этих строк, — духовное чадо отца Серафима. Его стараниями я возвратился в лоно Христовой любви. Мои первые впечатления о нем сводились, во-первых, к тому, что это самый мудрый человек, которого я когда-либо встречал; и во-вторых, что он был как один из мертвых: как человек, который умер себе и всему в мире сем, ибо вперил свой взор к горнему Царству. Я благоговел перед ним. Во время моих неоднократных посещений монастыря и бесед с ним я мало-помалу все глубже познавал Обитавшего в нем. Но я не знал его: я не ведал всей истории того, как он стал таким человеком. И лишь после его упокоения я узнал о его предыдущей жизни, о той тьме, из которой он встал и вышел. И еще большее благоговение я испытывал перед Христом, преобразившим его в существо новое, а также перед самим отцом Серафимом, позволившим свою ветхую самость предать смерти столь совершенно и, наряду с апостолом Павлом, каждый день умирать (ср.: 1Кор 15:31). Я убедился, что не только мое первое впечатление о нем было верным, но и что я лишь только прикоснулся к оболочке той глубокой тайны, которую мир никогда не сможет познать: к воссозданию души благодатью Иисуса Христа.

В скромной монастырской церкви у гроба отца Серафима, глядя на излучающее свет и покой лицо почившего, я не сдерживал благодарных слез: ведь это он открыл мне Истину — бесценное сокровище, ради которого стоит отказаться от всего мирского сребра и злата.

Больше двадцати лет прошло после его кончины. Как много успел сделать отец Серафим за столь короткую (всего сорок восемь лет) жизнь, которая повлияла на жизнь миллионов людей, в том числе и на мою!

Моя непременная цель — донести до людей учение отца Серафима, поделиться тем, что стало моим достоянием. Благодаря отцу Серафиму — одному из столпов американской совести — на здешней почве взращен плод древнего, высокодуховного христианства, глубин которого Америка ранее не ведала. Оно родилось в безмолвном сердце катакомб, вдали от суеты и гордыни человеческой, и по природе своей оно — не от мира сего, оно пребывает в общении с Царством горним, Божиим.



vn001


Источник: Иеромонах Дамаскин (Христенсен). Отец Серафим (Роуз). Введение.
— М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2009.



 

 

Добавьтe Ваш комментарий

Ваше имя (псевдоним):
Ваш адрес почты:
Заголовок:
Комментарий:
  Картинка с секретным словом
Секретное слово: