Сегодня:

21 ноября 2017 г.
( 8 ноября ст.ст.)
вторник.

Собор всех архангелов.

Седмица 25-я по Пятидесятнице.
Глас 7.

Поста нет.

Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. Архангелов Гавриила , Рафаила, Уриила, Селафиила, Иегудиила, Варахиила и Иеремиила.


Утр. - Мф., 52 зач., XIII, 24-30, 36-43. Лит. - Бесплотных: Евр., 305 зач., II, 2-10. Лк., 51 зач., X, 16-21.

Цитата дня

Кого мир обманул? Кто к нему привязался.

А кого Бог спас? Кто на Него полагался.

Архим. Кирилл (Павлов).

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Слово на память Святых Отцов Шести Вселенских Соборов

Архиепископ Феофан Полтавский

Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие,
ихже взирающе на скончание жительства, подражайте вере их.

(Евр. 13:7)

Святые Отцы Вселенских Соборов

В настоящий день, братие, Церковью празднуется память св. Отцов первых шести Вселенских Соборов. По сему случаю думаю предложить вам слово о значении св. Отцов и Учителей Церкви для нас христиан. В чем заключается их величие и чем обуславливается их особенное значение для нас? Вот вопрос, на который предлежит дать нам ответ.

Церковь, братие, есть дом Бога живаго и столп и утверждение истины (1Тим. 3:15). Истина Христианства хранится в ней во Св. Писании и Св. Предании; но она нуждается в правильном хранении и в правильном истолковании. Значение св. Отцов и заключается в том, что они являются наиболее правоспособными хранителями и истолкователями сей истины по святости своей жизни, по глубокому знанию слова Божия и по обилию обитавшей в них благодати Св. Духа.

Для изследования и истинного уразумения сказанного в Писании,– говорит св. Афанасий Великий,– потребны хорошая жизнь, чистая душа и христоподражательная добродетель, чтобы ум, преуспев в этом, был в состоянии достигать желаемого и приобретать оное в какой только мере естеству человеческому возможно познание о Божием Слове. Ибо без чистого ума и без подражания жизни святых никто не возможет уразуметь словеса святых. Кто пожелает видеть солнечный свет, тот без сомнения, протрет и ясным сделает глаз свой, доведя себя почти до одинаковой чистоты с тем, что желает видеть, чтобы таким образом глаз сам стал светом и увидел солнечный свет. Так и желающему постигнуть мысль богословов должно предочистить и убелить душу жизнью и уподоблением в делах своих приблизиться к ним, чтобы, ведя одинаковый с ними образ жизни, уразумевать и откровенное им Богом.

Конечно, нужна чистота в жизни для того, чтобы и для преуспеяния в нравственной жизни распознаваемо было прикровенное в Писании,– говорит св. Василий Великий.– Но кроме чистоты жизни, нужно и продолжительное занятие Писанием, чтобы важность и таинственность Божия слова через непрестанное поучение, напечатлелась в душе. А что в продолжение целой жизни требуется упражнение в Божием слове, показывает жизнь Моисея, который в первое сорокалетие изучал египетскую мудрость, а во второе сорокалетие, под видом пастушеской жизни удалившись в пустыню, упражнялся в созерцании Сущего, и таким образом уже после вторичного сорокалетия удостоившись Божия явления, против воли призван человеколюбием Божиим к попечению о людях. И после того не оставался постоянно в деятельной жизни, но часто возвращался к жизни созерцательной. Таков же был и Илия; он бегал людской молвы и любил пребывать в пустынях. Посему, если святые со всем постоянством владычественного в их душе, трудились в изыскании истины, то не безрассудно ли желают воспользоваться плодами бесчисленных трудов без всякого усилия? Ибо заметь: после коликократных уединений, безмолвий и трудов удостоился Илия видеть Бога!

Никто не может войти в Богословие,– говорит св. Никита Стифат,– и сказать подобающее о Боге, как только Духом Святым. Божественное Писание постигается духовно, и сокрытые в нем сокровища только духовным открываются Духом Св. Душевный же человек откровения их приять не может (см. 1Кор. 2:13-14). Богом присуждено, чтобы из рода в род не прекращалось уготование Духом Св. пророков Его и друзей для благоустроения Церкви Его. Ибо, если змий древний не перестает изрыгать яд греха в уши людей на пагубу душ, то Создавший наедине сердца наши не воздвигнет ли убога, посылая в помощь наследию Своему меч духовный, иже есть глагол Божий. Достойно убо те, кои отвергаются себя, начиная смирением востекать на высоту ведения, и дастся им свыше силою Божиею слово премудрости, яко благовествующим спасение Церкви Его (см. Пс. 67, 12).

Да ведают все христиане,– говорит Симеон Новый Богослов,– что Христос есть неложнейший истинный Бог, и воистину, по обетованию Своему, является любящим Его и исполняюшим заповеди Его, и вместе с явлением Своим дарует им Духа Святого, и что вновь чрез Духа Святого пребывает с ними и Отец и Сын. Такие мужи духоносцы, когда говорят, не сами от себя говорят, но от Св. Духа.

Некогда самому Св. Симеону Новому Богослову явился таинственно Дух Святой, и спрошенный: как он Его видел и в каком образе, св. Отец сказал: простым и безвидным, однакоже как свет. И когда я увидел то, чего никогда не видел, удивился сначала и сам в себе рассуждал, что бы это было такое. Тогда Он таинственно, но внятным голосом сказал мне: Я так нисхожу на всех пророков и апостолов, и на нынешних избранников Божиих и святых, ибо Я есть Святый Дух Божий.

Итак, через святых Отцов Церкви глаголал Сам Дух Св., по неложному свидетельству Его Самого, и этим обуславливается великое значение их для нас христиан.

А каким сокровищем для всех любителей истинного христианского ведения являются они, пусть об этом расскажет нам искренняя и откровенная исповедь одного из знаменитейших наших подвижников — Святителя Игнатия, великого проповедника покаяния.

Еще когда я учился,– говорит он,– не до веселий, не до развлечений было мне! Мир не представлял мне ничего приманчивого. Мой ум был весь погружен в науки, и вместе горел желанием узнать, где кроется истинная вера, где кроется истинное учение о ней, чуждое заблуждений и догматических и нравственных. Между тем предстали взорам моим уже грани знаний человеческих в высших, окончательных науках. Пришедши к граням этим, я спрашивал у наук: «Что вы даете в собственность человеку? Человек вечен и собственность его должна быть вечна. Покажите мне эту вечную собственность, это богатство вечное, которое я мог бы взять с собою за пределы гроба! Доселе я вижу только знание оканчивающееся землею, не могущее существовать по разлучении души с телом!» Науки молчали.

За удовлетворительным ответом, за ответом существенно нужным, жизненным, обращаюсь к вере. Но где ты скрываешься, вера истинная и святая? Я не мог признать тебя в фанатизме, который не был запечатлен Евангельской кротостью; он дышал разгорячением и превозношением! Я не мог признать тебя в учении своевольном, отделяющемся от Церкви, составляющем свою новую систему, суетно и кичливо провозглашающую обретение новой, истинной веры христианской через осмнадцать столетий по воплощении Бога Слова! — О, в каком тяжком недоумении пребывала душа моя! Как она томилась ужасно! Какие на нее восставали волны сомнений, рождавшиеся от недоверчивости к себе, от недоверчивости ко всему, что шумело, вопияло вокруг меня от незнания, неведения истины.

И начал я часто, со слезами умолять Бога, чтобы Он не предал меня в жертву заблуждения, чтобы указал мне правый путь, по которому я мог бы направить к Нему невидимое шествие умом и сердцем. И се чудо! Внезапно предстает мне мысль: сердце к ней, как в объятия друга. Эта мысль внушала изучать веру в источниках — в писаниях св. Отцов! «Их Святость, говорила она мне, ручается за их верность: их избери себе в руководители». Повинуюсь. Нахожу способ получать сочинения святых угодников Божиих, с жаждою начинаю читать их, глубоко исследовать. Прочитав одних, берусь за других, читаю, перечитываю, изучаю. Что прежде всего поразило меня в писаниях отцов Православной Церкви? Это их согласие чудное, величественное. Осмнадцать веков, в устах их, свидетельствуют единогласно единое учение Божественное!

Когда в осеннюю ясную мочь гляжу я на чистое небо, усеянное бесчисленными звездами, столь различных размеров, испускающими единый свет, тогда говорю себе: таковы писания Отцов! Когда в летний день гляжу на обширное море, покрытое множеством различных судов с их распущенными парусами, подобными белым лебединым крыльям, судов, бегущих под одним ветром, к одной цели, к одной пристани, тогда говорю себе: таковы писания Отцов! Когда слышу стройный многочисленный хор, в котором различные голоса в созвучной гармонии поют единую Божественную песнь, тогда говорю себе: таковы писания Отцов!

Какое, между прочим, учение нахожу в них? — Нахожу учение, повторенное всеми Отцами, учение, что единственный путь ко спасению, — последование неуклонное наставлениям св. Отцов. «Видел ли ты, говорят они, кого прельщенного лжеучением, погибшего от неправильного избрания подвигов, — знай: он последовал себе, своему разуму, своим мнениям, а не учению Отцов, из которого составляется догматическое и нравственное предание Церкви».

Мысль эта послана Богом, от Которого всякое даяние благо, от Которого и мысль благая, — начало всякого блага. Мысль эта была для меня первым пристанищем в стране истины. Здесь душа моя нашла отдохновение от волнения и ветров. Мысль благая и спасительная! Эта мысль соделалась краеугольным камнем для созидания души моей! Мысль — дар бесценный всеблагого Бога, хотящего всем человекам спастись и придти в познание истины! Эта мысль соделалась моею звездою путеводительницею! Она начала постоянно освещать для меня многотрудный и многоскорбный, тесный, невидимый путь ума и сердца к Богу.

Да будет, братие, эта благая мысль путеводною и вашею звездою — во дни вашего земного странствования по волнам житейского моря! Аминь!

Произнесено в 1928 г. в г. Варна.

vn001

Источник: Архиепископ Аверкий (Таушев). Высокопреосвященный Феофан, архиепископ Полтавский и Переяславский.
Jordanville, NY. , 1974. СС. 66-70.

См. также: