Сегодня:

19 октября 2017 г.
( 6 октября ст.ст.)
четверг.

Апостол Фома.

Седмица 20-я по Пятидесятнице.
Глас 2.

Поста нет.

Апостола Фомы (I). Сщмч. Иоанна пресвитера (1937).


Утр. - Ин., 67 зач., XXI, 15-25. Лит. - Флп., 244 зач., III, 1-8. Лк., 31 зач., VII, 17-30. Ап.: 1 Кор., 131 зач., IV, 9-16. Ин., 65 зач., XX, 19-31.

Цитата дня

Кого мир обманул? Кто к нему привязался.

А кого Бог спас? Кто на Него полагался.

Архим. Кирилл (Павлов).

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Рождество Пресвятой Богородицы

Священномученик Фаддей (Успенский), архиепископ Тверской

Рождество Пресвятой Богородицы

Рождество Пресвятой Девы — начало домостроительства нашего спасения. Еще не Сам Господь Спаситель мира рождается, а Его Пречистая Матерь, не самое Солнце мира восходит уже, а только занимается предрассветная заря, как бы утренний ветер разносит во все концы мира благую весть о скором появлении Солнца. Почему же так радостно Рождество Богоматери? Не говорил ли Предтеча Господень еще до явления Христа миру, что Бог может и из камней воздвигнуть чад Аврааму (Мф. 3:9)? Не мог ли Он уготовить и Матерь Себе единым манием Своего всемогущества? Когда впоследствии одна из жен, в восторге от слов благодати, исходивших из уст Иисусовых, воскликнула: «блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие», то не сказал ли Господь: «Блаженны слышащие слово Божие и хранящие его» (Лк. 11:27-28)? И эти слова Господа повторяются почти во все Богородичные праздники. Конечно, мог Бог всемогущею силою Своею создать во едино мгновение как чад, так и Матерь Себе, но Он хотел спасти нас. Спасти же нас мог только Спаситель, сродный нам — единый с нами по природе. Ветвь может жить только тогда, когда она едино с лозою, а не чужда ей по природе. Так и мы можем жить во Христе полною жизнью, потому что Он вочеловечился, принял наше естество. Единым с нами по природе Христос стал, родившись от Матери из среды человечества. И Ангелов Бог посылал на служение нашему спасению, о том мы читаем с первых страниц Библии, но посольства этого было для нашего спасения мало... Ангелы — «служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр. 1:14), однако для совершенного спасения нашего не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово... Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным Первосвященником пред Богом для умилостивления за грехи народа. Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь (Евр. 2:16-18,1). Рождество Богоматери, сродной нам, и празднуется ныне светло, и весь мир призывается к этой радости.

Восприятие Богом естества человеческого от самого человечества падшего — это дело, более дивное, чем создание нового человека силою всемогущества Божия. Это чудо из чудес. Чтобы соединить с Собою падшее естество человеческое, нужно было его для того предочистить. Еще ветхозаветные люди вопрошали с недоумением: «Кто родится чистым от нечистого? ни один» (Иов. 14:4), ибо они сознавали вместе с Давидом: «В беззакониях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50). Если земля должна по грехопадении произращать человеку, трудившемуся над нею в поте лица, тернии и волчцы, то это было знамением того, что и в душах людей после того, как посеяно семя греха и заглушено семя добра, при всех усилиях человека будут произрастать тернии греха и страстей, семя же добра будет возрастать редко, и не будет иметь надлежащей силы. Все попытки человечества произвести из своей среды людей святых, которые блистали бы образом и подобием Божиим, оставались тщетными. Человечество сделалось по падении неплодным для святости и не могло само восстановить в себе образ и подобие Божие, от которых остались в душах людей как бы только малые искры, легко угасавшие. Только Бог, верховный Домовладыка, соблюдал в человечестве остатки добра, накоплял их в душах человеческих. Только Он «делатель мыслей наших и насадитель душ наших» мог «неплодну землю благоплодну показати, древле сухую — родовиту, благогласну, бразду плодоносну» (Канон праздника Рождества Богородицы, песнь 8-я). Как накоплялось в человечестве зло, так собирал, накоплял Бог и добро... Не могли о подобном накоплении заботиться сами люди, все мысли и помышления которых были зло во всякое время, от юности (Быт. 6:5; 8:21). Если и заботились, болели сердцем о сохранении добра в людях немногие праведники, то они видели свое бессилие сохранить его: «Почему путь нечестивых благоуспешен? Ты насадил их, и они укоренились» (Иер. 12:1-2). «Доколе, Господи?» — могли только они вопрошать в горечи души, но сделать других праведными не могли. Сам Бог собирал эти остатки добра в роде избранных Своих, берег «корень святый» в человечестве (Ис. 6:13; Рим. 11:16), из которого могло бы со временем возрасти спасение Божие миру. «Возносяй воду на облацех и даяй дождь», собирал святые помышления в избранных Своих, сгущал их в облака праведности, проливал на человечество дождь благодати Своей и питал и поддерживал корень святой в человечестве. Должны были пройти многие века, тысячелетия, пока совершалось это накопление. Скоро ли из невидимых паров и малых капель образуется беспредельное море? Ведь жизнь Божественная должна была наполнить всю землю, как воды наполняют море (Ис. 11:9). И все море святых помышлений должно было вместиться в Богоматерь, чтобы Она явила в Себе всю святость, какая была собрана в ветхозаветном человечестве, превосходя святостью самое «святое святых» ветхозаветного храма. Конечно, Она не могла Сама сделаться источником святости, ибо Единый Источник ее — Всесвятый Бог, но Она должна была явить в Себе наибольшую восприимчивость к святости, стать наиболее удобовместимым для нее сосудом, явить наибольшую способность к благодатному единению с Богом.

Бог хотел бы всегда в изобилии давать Свою благодать людям, но воспринимать ее могут лишь избранники Божии и в малых мерах. Богоматерь должна была сделаться по преимуществу Благодатною (Лк. 1:28), более всех прочих людей способною вмещать благодать, более всех готовою сказать: «Се, Раба Господня, буди Ми по глаголу Твоему», как и сказала Она Архангелу, принимая благую весть о воплощении от Нее Бога Слова (Лк. 1:38). Вот в чем радость нынешнего праздника: нашел Бог после многовекового попечения в роде человеческом Ту, Которая явилась белоснежною лилией чистоты среди терния страстей человеческих. Обрел наконец Ту, Которая могла носить Его в Себе, обрел Себе Жилище в людях падших... Отныне многовековое духовное неплодство человечества разрешается: «от неплодного бо корене сад живописен израсти нам Матерь Свою, иже чудес Бог и ненадеющихся надежда» (Стихиры праздника Рождества Богородицы). Но радуясь о том, что днесь начало нашего спасения, должны мы позаботиться, чтобы начало сие для всех людей было началом и для нас, чтобы всемирная радость сделалась и нашей, чтобы сделались причастными общему спасению и наши неплодные для добра души. Если из корня дерева сами собою поднимаются побеги, то из сердца человека, как существа свободного, могут они подняться только при добровольном согласии самого человека и привиться к плодоносному Корню, Христу.

Первое средство для такого привития есть вера. Она насаждена уже в наших душах Творцом при самом создании. От природы душа наша влечется к Богу, как железо к магниту, дерево к солнцу. Подобное влечется к подобному, Богоподобное к своему первообразу, Богу. Сами по себе мы не могли бы в себе обрести веру, она — дар Божий (Еф. 2:8). Но от нас зависит оживлять веру в сердце, поддерживать тлеющие в душе искры ее от угасания. Эти искры могут то вспыхивать, то угасать, то разгораться в яркое пламя, то совсем меркнуть, смотря по тому, питается ли вера в душе человека, дает ли он входить в душу мыслям и чувствам, веру питающим, навеваемым и окружающей природой, которая неумолчно вещает о Боге; и совестью, в которой слышится неумолчный голос Божий; и Евангелием, в котором наиболее явственно отпечатлены следы спасительного хождения в мире Бога воплотившегося. Или человек пламень веры заливает, как огонь водою, непрестанным течением страстей житейских, отуманивающих око ума, чтобы видя — не видеть; заглушающих голос совести, чтобы слыша — на слышать; ожесточающих самое сердце, чтобы не обратиться ко Христу Исцелителю. По-видимому, привиться к «корню святому» человек мог бы делами добродетели. Но ведь он потерял способность к истинной добродетели по падении. Язычники, порабощенные страстями, ходили своими путями, и добродетель, как остатки утраченного богоподобия, вспыхивала в них лишь подобно искрам, скоро потухавшим, или подобно огням обманчивым.

В народе еврейском была законная праведность, но эта «собственная праведность» (Рим. 10:3), поскольку она не коренилась в богодарованной вере, многих не приводила к спасению, а отводила от него. Дела добродетели могут потерять свою цену, если проистекают не из доброго источника. В доброделании своем люди так часто руководствовались себялюбивым страхом наказания или ожиданием от Бога чисто земных наград, а не любовию к Нему, произраставшей из веры. Приближаясь ко Христу устами, делами внешней праведности, они были далеки от Него сердцем. Да и как могла любовь возрасти в сердцах, исполненных себялюбия? Только в сердцах, очищенных от себялюбия с его страстями, мог появиться и распуститься лучший из всех цветов добродетели — цвет любви. Делами внешней праведности человек очищал только внешность сосуда сердца своего, исполненного всякой нечистью страстей (Мф. 23:25-28). Ни «естественная» добродетель язычников (Рим. 2:14), ни законная праведность народа еврейского не давали людям привиться к корню святому праведности Божией. Оставалось одно средство для человека падшего — очистительное покаяние, с призыва к которому и начали свою проповедь Предтеча Христов и Сам Христос. Окаявая себя с мучительною болью сердца, уже не захочет человек возвращаться к худым делам своим. Впрочем, сама по себе покаянная печаль не может спасти человека, потому что легко переходит в убийственное уныние. «Печаль по Бозе» должна соединяться с верою в Него, а вера, подобно лучам солнца, вливает в душу свет и теплоту, живит сердце. Из покаянной веры легко зарождается и любовь, которая, вселившись в сердце, делает человека способным на всякие подвиги ради Бога и добра. Добрые дела, проистекающие из любви, получают великую цену в очах Божиих. Лепта вдовицы, принесенная в жертву Богу от усердия любви, ценна в очах Божиих более, чем великие, по-видимому, дела человеческие, любовию не согретые.

Прославляя Рождество Пречистой Богоматери, разрешившее от неплодства ее родителей, мы должны стремиться к разрешению от неплодства душ наших, чтобы нам не устами только восхвалять преславное Рождество Божией Матери, но и на деле стараться не в себя, а в Бога богатеть, принося плод святости и жизни вечной. Мы должны молить Богоматерь, чтобы помогла Она нам избавиться от духовного неплодия, от ежедневного сеяния дел смерти духовной, и как Сама Она постоянно слагала словеса (Лк. 2:19) жизни в сердце Своем, так насадила бы в наши сердца семена слова Божия, которые, возрастая, давали плод, если не в сто, шестьдесят, тридцать крат (Мф. 13:8), то хотя бы настолько, чтобы нам избавиться от голода и жажды духовной, которые будут мучить и палить нас, как пламя геенны (Лк. 16:24).

1928 г.

vn001

Источник: Никольский Благовест. № 23(73), 16 сентября 2001 г.

См. также: