Сегодня:

16 октября 2018 г.
( 3 октября ст.ст.)
вторник.

Святитель Дионисий Ареопагит, епископ Афинский, апостол от 70-ти, сщмч.

Седмица 21-я по Пятидесятнице.
Глас 3.

Поста нет.

Сщмч. Дионисия Ареопагита, еп. Афинского (96). Сщмч. Рустика пресвитера и Елевферия диакона (96). Прп. Иоанна Хозевита, еп. Кесарийского (VI). Блж. Исихия Хоривита (VI). Прп. Дионисия, затворника Печерского (XV). Свт. Агафангела исп. митр. Ярославского (1928). Трубчевской иконы Божией Матери (1765).


Кол., 249 зач., I, 1-2, 7-11. Лк., 27 зач., VI, 37-45. Сщмчч.: Деян., 40 зач., XVII, 16-34. Мф., 55 зач., XIII, 44-54.

Цитата дня

Мир, как детей, обма­ны­ва­ет нас, настоящие ценности выменивает на погремушки.

Протоиерей Иоанн Гончаров.

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Метафизика греха

Архимандрит Рафаил (Карелин)

Сатана и грешник

Одни называют грех ошибкой, другие – незнанием и неведением, третьи – оскудением добра, четвертые – болезнью души. Может быть, каждое из этих определений несет в себе долю истины, но все они недостаточны, поверхностны и бледны.

Грех – это больше, чем ошибка и уклонение от духовного пути.

Грех – тайна беззакония, глубокая как бездна.

Грех это сокровенная любовь души к демону – своему насильнику и врагу. Если любовь к Богу становится основой богообщения и богоуподобления, то есть вечной жизнью души, то грех это включение человека в черное поле демонических энергий; это уподобление души сатане, то есть метафизическая основа вечной смерти, падение в бездну, которое имитирует собой полет к небесам.

Начало греха – темное  влечение к наслаждениям, но это только верхний слой греха, под ним открывается ад человеческого сердца.

Грех уходит корнями своими во мрак древнего богоборчества; это участие в падении первоангела; грех – внутреннее богоотречение. Место Бога в душе человека занимают два идола: он сам и демон. Под всяким грехом лежит скрытый протест: «Почему я не Бог, почему кто-то другой должен управлять мной; мне не нужен Бог – я сам хочу быть свободным повелителем своего бытия».

Наслаждение – это психологический момент – удар по чаше колеблющихся весов (выбор воли). Но в грехе главное другое: ненависть к Богу и стремление к иллюзорной свободе через грех.

Как человек может бороться с Богом? Также, как и сатана – изгоняя Бога из своей души. Человек – образ и подобие Божие. Самое дорогое для Бога в сотворенном мире – любовь  человека к Нему. Эту высшую ценность жизни – свою любовь – человек  отдает сатане. Любовь Бога к человеку – это  страдающая, распинаемая любовь. Человек, страшась величия этой любви, из-за своего нравственного ничтожества отвергает и оплевывает божественную любовь. Сатана и грешник мстят Богу посредством своего духовного самоубийства.

Нам могут сказать, что грешник не размышляет над метафизикой, он просто хочет пожить в свое удовольствие, выжать из жизни как сок из лимона всевозможные наслаждения, а до Бога или до черта ему нет дела. Но на самом деле это не так. В подсознании человек, как образ и подобие Божие, как частица неба, как дыхание божественных уст, знает, что он вовсе не земная пыль, не предмет этого мира, обусловленный  его законами, не конгломерат молекул и атомов, не клеточная структура, а нечто другое – единая личность, нравственная монада; он на земле, – но  не от земли.  В его подсознании, таится воспоминание о потерянном рае, там тлеют угли ворвавшегося в душу ада, и в глубине сердца решается вопрос: с кем хочет быть душа – с Богом или демоном?

Грех – это выбор демона. У грешников появляется ненависть к святыни. Вспомним вакханалии, которые устраивали безбожники в монастырях и храмах; кровавую инквизицию атеистической диктатуры, где вера в Бога считалась преступлением, достойным казни. Такое состояние богоненавистничества, хотя бы в бледном отражении, переживает каждый грешник.

У некоторых само имя Бога вызывает психическую аллергию. При напоминании о христианстве они передергиваются как в пароксизме, будто Христос их личный, непримиримый враг. Заговорите с неверующим о религии, посмотрите на первую реакцию: какой сатанинский блеск злобы вспыхнет в его глазах, какой металл, похожий на стук ножей, прозвенит в его голосе. Затем он может взять себя в руки, словно спрятать когти в перчатки, но заметьте,  как трудно ему продолжать этот разговор, как будто он задыхается от нехватки воздуха. Люди, умеющие держать себя в обществе и поддерживающие беседы на любые темы, вдруг переходят к явной или скрытой иронии, забыв о нормах этики и приличия, а другие срываются на оскорбления и брань. Никто не стал бы горячиться или волноваться, если бы физик выступил с космогонической теорией, где доказал бы, что сначала существовала энергия, а затем материя, что сначала был вакуум как поле сил, а затем появилось вещество.  Эти теории могли бы стать предметом оживленной дискуссии, но мысль о существовании Бога для неверующего подобна удару железа о камень, от которого отлетают искры. Значит неверие – это личностное отношение к Богу, Которого отрицает сознание, но ненавидит подсознание – сфера эмоций и страстей.

Обратимся к искусству, являющемуся в некотором смысле является интимом  философии и символикой психологии. Мы должны  признать относительную гностическую ценность абстракционизма и декадентства, которые обнажили подсознание человека, как бы оголили электрические провода его психики и мы увидели демонические призраки, которые таились в его глубинах.

Декадентство – это культ сатаны, который воплощен в стихах Бодлера и Рембо, в романах Гюсманса и Пшибышевского, музыке Скрябина (столь любимой Лениным), современном роке, картинах Гойи и Врубеля. Декадентство – это  гимн уродству, как красоте; смерти и тлению – как  полноте жизни, мраку – как свету. Декадентство похоже на кривое зеркало, где человек изображен перевернутым вверх ногами: небо и бездна меняются местами. Декадентство можно определить через одно название известной книги «Цветы зла». Зло видится не в его гнусной наготе и безобразии, а как букет ярких цветов, где яд превращен в  краски. Но зло имеет свое начало, ставшее личностным началом, свой духовный центр – царя ада. Поэтому декадентство сливается в единый гимн сатане.

Абстракционистское искусство хочет вывернуть наизнанку человека, заглянуть в глубь его души, как ребенок хочет посмотреть, что внутри куклы. Оттуда – из расселин души вылетают чудовища, безобразные призраки, как джины из бутылки, которых нельзя вернуть обратно. В абстракционизме индивидуальность уничтожает, как бы съедает до костей личность, и сама разрывается от внутренних противоречий и превращается в груду искореженных конструкций.

Абстракционизм – это пляска смерти, предвидение грядущих катастроф и, в тоже время, гимн уничтожению и разрушению. В абстракционизме нет живых людей, – там только тени и призраки, там кладбище прошедших и будущих цивилизаций, а сама земля мертва, как лунный пейзаж. Даже от пламени пожаров на картинах художников-абстракционистов веет холодом льдины. Это мир грядущих катастроф больного и извращенного подсознания, мир, где царствует демон, полный ненависти к Богу.

Гуманисты прошлого и нового времени игнорируют грех, свивший гнездо в сердце человека. Вообще всякий гуманизм это примирение с грехом. Язычники, чтобы оправдать грех ввели понятие некоего «сверхбожества», судьбы или рока, которым связан человек как узник цепью. Сколько бы не метался человек, он бессилен, – все обусловлено и предрешено. Судьба бросает его из стороны в сторону, как мяч на поле; его свобода оказывается мнимой, это только игра неумолимого рока: рано или поздно удар забросит его в сеть.

Если язычники считали человека игрушкой судьбы, то современные гуманистические теории хотят представить его как продукт исторических и социальных отношений, то есть опять детерминизировать его и притупить чувство ответственности за свою жизнь. Субъективно грех переживается не как оскудение добра, а как невидимое присутствие некоего темного существа. Оно давит на человека непонятной гнетущей тяжестью, похожей на тяжесть трупа. Оно парализует его волю и властно влечет за собой. Говорят, что вид огромного водопада, массы стремительно падающей  и клубящейся пеной воды, вызывает у человека тайное желание броситься в эту ревущую бездну. Люди, совершившие тяжелые преступления, особенно убийства, в последствии рассказывали, что они явно ощущали повеление какого-то третьего существа.

Демонов рисуют черной краской. Черный цвет означает крайний эгоцентризм; черная поверхность поглощает лучи, а не отражает их. Грех – это потеря, и прежде всего благодати. Иногда после греха человек чувствует, словно видит, что душа его покрыта мраком, как бы закутана в черный плащ. Часто после греха во сне человек видит змей – древний образ демонов.

Люди могут видеть духовный мир в двух полярных состояниях: через подвижническую жизнь (прозрение святых), или через общение с демонической силой – посредством магии и оккультизма. В первом случае, душа видит демонов как своих искусителей и врагов, как силу, борющуюся с ней. Во втором, душа чувствует себя частью сатанинского царства; этот мир давит на нее как земля на грудь пробудившегося в могиле. В первом случае, душа видит демонов как призраков, как  бесплотных духов, во втором, демонический мир материализуется для оккультистов, как  бы облекается в тяжелое как свинец вещество.

В демонических ритуалах присутствует три культовые действия: осквернение святыни, пролитие человеческой крови и разврат. Осквернение святыни – преступление  по отношению к Богу, убийство – к человеку, разврат – против собственной души как образа Божьего. Они подобны трем рекам, текущим из ада, или ядовитым растениям, корни которых находятся в области метафизического зла…

Трагизм греха и тайна вечных мук в том, что  человек уподобляется сатане, и в вечности становится единым духом с ним.

Опубликовано 29 апреля 2006 года.

vn001

Источник: Сайт архимандрита Рафаила (Карелина).

См. также: