Сегодня:

20 ноября 2019 г.
( 7 ноября ст.ст.)
среда.

Преподобный Кирилл Новоезерский.

Седмица 23-я по Пятидесятнице.
Глас 5.

Пища с растительным маслом.

Мучеников в Мелитине: Иерона , Исихия, Никандра, Афанасия, Маманта, Варахия, Каллиника, Феагена, Никона, Лонгина, Феодора, Валерия, Ксанфа, Феодула, Каллимаха, Евгения, Феодоха, Острихия, Епифания, Максимиана, Дукития, Клавдиана, Феофила, Гигантия, Дорофея, Феодота, Кастрикия, Аникиты, Фемелия, Евтихия, Илариона, Диодота и Амонита (III). Прп. Лазаря Галисийского (1053). Мч. Феодота корчемника (303). Мчч. Меласиппа и Касинии и сына их Антонина (363). Прп. Зосимы Ворбозомского (1550). Обретение мощей прп. Кирилла Новоезерского (Новгородского) (1649). Мчч. Авкта, Тавриона и Фессалоникии (739). Сщмч. Кирилла , митр. Казанского, Михаила , Александра, Александра, Михаила, Александра, Николая, Алексия, Павла, Василия, Павлина пресвитеров, Иоанна и Вениамина диаконов, мч. Николая, мц. Елисаветы (1937). Сщмчч. Сергия, архиеп. Елецкого, Николая пресвитера и мч. Георгия (1937). Обретение мощей сщмч. Константина пресвитера (1995). Иконы Божией Матери "Взыграние" , Угрешской (1795).


1 Сол., 264 зач., II, 1-8. Лк., 69 зач., XII, 48-59, и за четверг (под зачало): 1 Сол., 265 зач., II, 9-14. Лк., 70 зач., XIII, 1-9. Прп.: Гал., 213 зач., V, 22 - VI, 2. Мф., 10 зач., IV, 25 - V, 12.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Обзор мнений о Всеправославном Соборе

Предлагаем Вашему вниманию текст доклада диакона Павла Ермилова, заместителя декана Богословского факультета по научной работе, кандидата исторических наук, которым была завершена первая часть конференции «Всеправославный Собор: мнения и ожидания», состоявшейся 19 апреля 2016 года:

Диакон Павел Ермилов

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Досточтимые отцы, братья и сестры!

Мы стоим на пороге эпохального события – первого в истории Всеправославного собора, подготовка которого велась Поместными Православными Церквами на протяжении многих десятилетий. Всеправославный собор – без сомнения новое явление в жизни Православной Церкви, новый церковный институт, и, может быть, именно поэтому вокруг него сейчас ведутся дискуссии и высказываются порой оправданные, а порой вовсе беспочвенные опасения. Мне поручили сделать обзор высказанных в процессе дискуссии мнений и проанализировать их содержание, что я попытаюсь исполнить в своем кратком сообщении.

Основная часть критических выступлений сосредоточена вокруг проектов двух документов «Миссия Православной Церкви в современном мире» и «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром». При внимательном обращении к этим текстам видно, что фактически они не содержат ничего нового по сравнению с тем, что было уже выражено во многих подобных документах за последние пятьдесят лет. Грядущий Собор здесь не вносит ничего такого, что не обсуждалось бы в деталях на множестве соборов, совещаний, собеседований, конференций, и что не было бы давно опубликовано в разных церковных изданиях.

В этом легко убедиться после того, как по настоянию Святейшего Патриарха Кирилла, проекты этих документов были преданы огласке, для «возможности свободной по ним дискуссии», которая «покажет нам и всему миру подлинно соборный характер нашей Церкви, способствуя укреплению всеправославного единства». В свою очередь председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ В. Р. Легойда подтвердил, что «замечания и пожелания к документам, которые мы сегодня получаем, внимательнейшим образом изучаются», так что есть все основания полагать, что конструктивные мнения, высказывающиеся и в ходе сегодняшних дискуссий, найдут свое выражение в виде предложений соответствующих поправок к документам.

Кроме того, «Официальное разъяснение Отдела внешних церковных связей о предстоящем Всеправославном Соборе» от 15 апреля 2016 года снимает большинство вопросов и позволяет сосредоточить внимание на тех, которые ещё нуждаются в уточнении. Поэтому далее речь пойдет прежде всего о проблеме статуса Собора и отдельных положений его Регламента.

Наиболее развернутым является в этом отношении «Обращение Архиерейского Синода Русской Зарубежной Церкви к клиру и пастве» от 13 апреля 2016 года, основные идеи которого представлены в выступлении Высокопреосвященнейшего архиепископа Марка. Архиереи Зарубежной Церкви считают, что «Всеправославное совещание, запланированное на этот год, не будет по своей природе Собором», приводя в качестве оснований для подобного суждения следующие аргументы:

  1. Собор не предоставляет возможности и права голоса всему епископату, но только «определенному количеству представителей-архиереев»;
  2. голосование «осуществляется автокефальными Православными Церквами, а не каждым отдельным членом представленных на Соборе делегаций» (ст. 12.1);
  3. открыто допускается возможность несогласия одного или нескольких иерархов внутри делегации той или иной автокефальной Церкви (ст. 12.2), но каждый такой несогласный голос низводится до «внутреннего дела той автокефальной Церкви, к которой принадлежат архиереи» (ст. 12.3).

В итоге, как сказано в «Обращении», принятые таким образом решения «никак нельзя рассматривать, как свидетельство о согласии Полноты Церкви, а значит и их авторитетность следует понимать соответствующим образом». Действительно, в нынешнем виде и с таким Регламентом «Святой и Великий Собор» внешне более соответствует расширенному «Совещанию глав и представителей автокефальных Православных Церквей», поскольку каждая Церковь, хотя и представлена своей делегацией, тем не менее, имеет, согласно Регламенту, только один голос, выражаемый главой делегации – предстоятелем Церкви.

Надо сказать, что не только Русская Зарубежная Церковь высказывает такого рода соображения, аналогичные мнения высказываются и в других Поместных Церквах. Например, можно отметить спокойное и взвешенное выступление профессора Богословского факультета Афинского университета Димитрия Целенгидиса, в котором он поделился размышлениями богословско-догматического характера относительно Регламента «Святого и Великого собора». Объектом его критики стала 12 статья Регламента «Голосование и утверждение текстов». Греческий догматист отметил, что «консенсус Великого собора ограничен одним голосом для каждой Поместной Церкви. Индивидуальные несогласия… оставляются без внимания как “внутреннее дело” каждой Церкви, что является экклезиологически неприемлемым особенно для Всеправославного собора». Игнорирование мнения отдельных участников Собора и «непринятие во внимание богословской позиции их архиерейской совести» автор считает «богословски недопустимым».

Критика этого и других положений Регламента содержится и в выступлениях греческих иерархов: митр. Калавритского Амвросия, митр. Лимассольского Афанасия, митр. Навпактского Иерофея, зилотски настроенных митрополитов Глифадского Павла и Пирейского Серафима, многих др. В этих выступлениях достаточно жесткой критике подвергается формат участия в Соборе и представительства на нем каждой Церкви, способ голосования «одна Церковь – один голос», невозможность влияния несогласного меньшинства участников Собора на принятие общих решений, способ подготовки выносимых на Собор проектов документов и пр. В этой связи возникает вопрос: почему так много критики обрушивается именно на Регламент Собора?

Это можно объяснить тем, что в церковной среде отсутствует ясное понимание статуса или природы «Святого и Великого Собора». Дело в том, что до сих пор Церковь знала разные виды соборов, главными из которых являлись Поместные и Вселенские соборы. Кроме того, в истории Церкви существовали и иные виды соборных институтов: например, столичный собор-эндимуса при Константинопольском Патриархе, соборы четырех Восточных Патриархов, как например, собор 1593 года, утвердивший Московское патриаршество, а также «Великие Поместные соборы», подобные Константинопольскому собору 1872 года. Таким образом, следовало бы уточнить, к какому типу соборов относится «Святой и Великий Собор»? Однако в соборном Регламенте об этом ничего не говорится.

Напротив, во введении Регламента (ст. 1) декларируется, что «Святой и Великий Собор является авторитетным выражением канонического предания и устойчивой церковной практики в отношении функционирования соборной системы в единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви». Из приведенных слов не совсем понятно, о какой «устойчивой практике» идет речь? Ведь «устойчивая церковная практика в отношении функционирования соборной системы» на самом деле имеется только на уровне Поместных Церквей, и до сего дня отсутствует на общеправославном уровне. Система современного Православия веками устойчиво функционировала без всеправославных соборов, и «Святой и Великий Собор» как раз является в этом отношении несомненным нововведением. В самом факте новизны нет, в принципе, ничего страшного, что замечательно и ёмко выразил когда-то Сергей Иосифович Фудель, сказав: «Когда духовные и внешние обстоятельства меняются, тогда Церковь просто и благодатно переходит от одних форм к другим». Однако в любом случае эти новые формы нуждаются в безупречном каноническом и богословском обосновании. Отсутствие такового обоснования в Регламенте по всей видимости и объясняет возникновение большей части высказываемых сегодня опасений, которые определенно вызваны тем, что «Святой и Великий Собор» понимается как собор всей Православной Церкви.

Между тем, Регламент «Святого и Великого Собора» не мыслится и не может быть понят, как Регламент собора всей Церкви. Очевидно, именно это и имел в виду Святейший Патриарх Кирилл, когда в своем докладе на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2 февраля 2016 года отметил, что «Предстоящий Святой и Великий Собор Православной Церкви мы не называем Вселенским». Более того, грядущий «Святой и Великий Собор» официально не называется даже «Всеправославным», по-видимому, чтобы исключить идею необходимости вовлечения в его работу всей православной полноты. «Святой и Великий Собор», следуя его Регламенту, не подменяет собой Вселенский собора, не подменяет собой собора всей Церкви. Именно поэтому его решения, согласно Регламенту, имеют хотя и всеправославный, но всё же не общеобязательный(!) авторитет (ст. 13.2), то есть имеют авторитет всеправославного консенсуса, всеправославного свидетельства, но не мыслятся как связывающие и общеобязательные решения для всей церковной полноты. Как отметил Святейший Патриарх: «никакой Собор не мог навязать Церкви свои решения, если они оказывались отвергнутыми народом Божиим, если не происходило общецерковной рецепции соборных постановлений». «Святой и Великий Собор» не претендует на выражение голоса всей Церкви, не ограничивает соборности и не связывает свободы автокефальных Православных Церквей, его решения, как отметил Святейший Патриарх, сами нуждаются в «общецерковной рецепции».

Таким образом, теперь, когда в Церкви высказываются опасения и страхи вокруг этого Собора, когда для многих неравнодушных и искренних людей он стал источником соблазна и тягостных переживаний, большинство этих переживаний можно устранить одной простой фразой: «Святой и Великий Собор» не подменяет собой собора всей Церкви, не подрывает церковной соборности и свободы Поместных Православных Церквей, а его решения не мыслятся как имеющие обязывающее значение для всей церковной полноты.

Авторитетный голос Русской Православной Церкви в этом отношении имел бы важное значение и для всего православного мира.

Всеправославный Собор: мнения и ожидания

Всеправославный собор, понимаемый не как собор всей Церкви, а как орган реального межправославного взаимодействия, нужен сейчас Православной Церкви. Раньше его проведение было затруднительным, но в нынешней исторической ситуации оно стало, наконец, возможным, и странно было бы этой возможностью не воспользоваться. Такой орган несомненно послужит «укреплению единства Православия, послужит ко благу Церкви Христовой», как сказано в Постановлениях Освященного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви 2016 года.

Однако помимо тех спорных процедурных вопросов организации Собора, которые могут быть легко сняты с помощью дополнительных разъяснений, существует еще одно положение Регламента, которое вызывает опасения именно в Русской Церкви.

В Регламенте говорится, что Собор «созывается Его Святейшеством Вселенским Патриархом с согласия Блаженнейших Предстоятелей всех общепризнанных Поместных Автокефальных Православных Церквей».

Если Собор понимается не как собор всей Церкви, то его созыв Константинопольским Патриархом с согласия прочих Предстоятелей является вполне допустимым и может не вызывать особенных возражений, поскольку эта формула была специально выработана для созыва «Святого и Великого Собора» в ходе Предсоборных совещаний в качестве компромиссной. Но стоит иметь в виду, что представители Константинопольского патриархата склонны делать из подобной формулы далеко идущие выводы, о будто бы признании за Константинопольским Патриархом расширительного понимания прав «первого» епископа всей Православной Церкви, со всеми вытекающими каноническими последствиями. Именно поэтому стоит вновь и вновь подтверждать, что «Святой и Великий Собор» не есть собор всей Церкви, а потому его созыв Константинопольским Патриархом не вводит идею «единого административного центра» Православной Церкви «на вселенском уровне» [*].

Подобные ассоциации может вызвать и содержащееся в ст. 13.2 утверждение, что «подписанные соборные решения, а также послание Святого и Великого Собора направляются патриаршими письмами Вселенского Патриарха Предстоятелям Автокефальных Православных Церквей, которые доводят их содержание до сведения своих Церквей». Стоит отметить, что такой процедуры не знали даже Вселенские соборы, решения которых рассылались по Церквам от имени всех соборных отцов, а отнюдь не от имени первого по чести архиерея. По меньшей мере странной выглядит ситуация, когда вернувшийся с собора Предстоятель доводит содержание соборных решений до своей Церкви лишь по получении особых писем от Константинопольского Патриарха. Возможно, имело бы смысл пересмотреть данный пункт.

Но основное беспокойство вызывает то, что лишь один Константинопольский Патриарх именуется в Регламенте «Святейшим Патриархом», все прочие Предстоятели, в том числе и остальные Святейшие Патриархи, именуются только «Блаженнейшими». Идея дифференциации титулов Предстоятелей Православных Церквей в традиции Константинопольской Церкви хорошо известна. До сих пор подобная дифференциация титулов между патриархами допускалась лишь в дипломатической и поздравительной переписке с Константинопольским патриархатом и то лишь как уступка настойчивым притязаниям последнего на особый статус в Церкви, а теперь она рискует стать утвержденной на авторитетном, всеправославном уровне. Не может ли быть это впоследствии истолковано как способ выстраивания новой иерархии между Предстоятелями Поместных Православных Церквей?

Мало того, в Регламенте Константинопольский Патриарх ни разу не именуется «Константинопольским», – т. е. своим традиционным каноническим титулом, которым он собственно и подписал данный Регламент, – а исключительно «Вселенским Патриархом», и его кафедра вообще ни разу не упоминается в этом тексте. Нельзя ли усмотреть в этом попытки Константинопольского патриархата узаконить неканонический титул своего Предстоятеля? Святитель Филарет Московский писал: «[Словосочетание] “Вселенский престол” дает мысль о вселенской власти; но ее патриарх не имеет. Титул вселенского принадлежит патриарху лично, как почетный». И в другом месте он же отмечал: «Константинопольский патриарх имеет издревле титул вселенского, но только почетный; ибо он не присвояет себе власти, какую присвояет себе папа римский». Да, собственно, и сами представители Константинопольской патриархии до определенного времени прекрасно сознавали границы применения данного титула. Например, в официальном календаре Константинопольской Церкви за 1906 год говорится: «Такое именование всегда оставалось, каким было изначально, только почетным, не имея никакого отношения к объему юрисдикции Вселенского патриарха, которая на протяжении исторического ее развития доходила и до больших пределов, распространявшаяся соборными решениями даже на народы, живущие за Истром». Уместно в данном случае вспомнить ещё одну статью о титуловании Константинопольской патриархии «Вселенской», где было сказано, что «искривлений канонических норм, определяющих каноническую правомочность Константинопольского патриарха, в действии, на практике междуцерковных отношений, [мы, т. е. Русская Православная Церковь] просто не допустим».

Итак, в качестве итога повторим два утверждения:

Первое: Специфика титулования в Регламенте Константинопольского Патриарха, как кажется, умаляет достоинство других Святейших Патриархов и в первую очередь Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, Предстоятеля самой многочисленной православной Церкви, имеющей многомиллионную паству, епархии и приходы по всему миру.

Второе: Регламент «Святого Великого Собора» не оговаривает статуса Собора относительно традиционных форм соборной жизни Православной Церкви, чем провоцирует различные его прочтения.

Не трудно предположить, что будет делать греческая сторона следующие десять лет: в греческой среде будет распространяться идея, что сам факт проведения Собора должен рассматриваться как признание всей Церковью особых сверхправ Константинопольского Патриарха как административного центра Православной Церкви. Поэтому стоило бы отметить, что это не только не Вселенский собор, но вообще ни один из ранее известных типов соборной активности. Это новый, ранее не существовавший соборный институт, понимаемый как авторитетная площадка для обсуждения и решения накопившихся общих проблем мирового Православия. Его не нужно соотносить с уже известными соборными институтами. Более того, хорошо бы четко указать, что Регламент «Святого и Великого Собора» не может рассматриваться в качестве модели созыва и проведения любых иных последующих соборов, кроме нынешнего. Если возникнет идея проведения собора всей Церкви, то можно настаивать на том, что для такого собора подобный Регламент не подходит.

Следует, очевидно, четко разъяснить, что решения «Святого и Великого Собора» не являются общеобязательными и не могут рассматриваться как каноническая норма. Такое разъяснение, само по себе не будучи поправкой к Регламенту Собора, видится необходимым для сохранения церковного мира и единства народа Божия. Вокруг института «Святого и Великого Собора» не должно оставаться никаких двусмысленностей, вызывающих непонимание у паствы, что является источником тревоги и недоверия к священноначалию. Все должно быть «благодатно и просто», так чтобы вся Русская Церковь могла встретить праздник великой Пятидесятницы, – день открытия «Святого и Великого Собора», – в мире и единомыслии.

vn001

Источник: Сайт Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

См. также:

Послание Святейшего Патриарха Кирилла Предстоятелям и представителям Поместных Православных Церквей, собравшимся на о. Крит.
В.Р. Легойда. Почему мы не едем на Крит.
Диакон Павел Ермилов. Обзор мнений о Всеправославном Соборе.
Митрополит Иларион. Позиция Русской Православной Церкви в ходе подготовки к Всеправославному собору.
В Москве состоялся круглый стол «Почему Собор на Крите не стал Всеправославным?»
Митрополит Николай Месогейский: «Если собор не Святой — не будет он и Великим».
Критский собор не является настоящим собором.
Афонские монахи о Всеправославном Соборе.