Сегодня:

16 сентября 2019 г.
( 3 сентября ст.ст.)
понедельник.

Фива диаконисса Коринфская.

Седмица 14-я по Пятидесятнице.
Глас 4.

Поста нет.

Сщмч. Анфима , еп. Никомидийского, и с ним мчч. Феофила диакона, Дорофея , Мардония, Мигдония, Петра, Индиса, Горгония, Зинона, Домны девы и Евфимия (302). Прп. Феоктиста, спостника Евфимия Великого (467). Блж. Иоанна Власатого, Ростовского чудотворца (1580). Св. Фивы диаконисы (I). Сщмч. Аристиона, еп. Александрии Сирийской (ок. 167). Мц. Василиссы Никомидийской (309). Свт. Иоанникия II, патриарха Сербского (1349). Сщмч. Пимена, еп. Верненского, Сергия, Василия, Филиппа, Владимира пресвитеров, прмч. Мелетия (1918). Сщмчч. Василия, Парфения пресвитеров (1919). Сщмчч. Андрея, Феофана пресвитеров (1920). Сщмчч. Владимира, Михаила пресвитеров (1921). Сщмч. Николая пресвитера (1923). Сщмч. Евфимия пресвитера и с ним 4-х мучеников (1924). Сщмч. Романа пресвитера (1929). Сщмчч. Алексия, Илии пресвитеров (1937). Писидийской иконы Божией Матери (608).


2 Кор., 195 зач., XII, 10-19. Мк., 16 зач., IV, 10-23. Сщмч.: Евр., 334 зач., XIII, 7-16. Ин., 36 зач., X, 9-16.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Неделя 12-я по Пятидесятнице. «Что сделать доброго, чтобы иметь жизнь вечную?»

Схиархимандрит Авраам (Рейдман)

Мф., 79 зач., 19:16-30

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Некто подошёл к Господу Иисусу Христу и сказал Ему: «Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» (ст. 16). К сожалению, немногие люди задаются этим вопросом и даже мы, православные христиане, вспоминаем о вечности нечасто. Как будто бы пришедшие в Православную Церковь, чтобы наследовать жизнь вечную, как будто бы уверовавшие и принявшие учение истины, мы, однако же, в действительности думаем об этом чрезвычайно мало. Вопрос же человека, подошедшего к Господу Иисусу Христу, показывает его беспокойство о своей вечной участи. В то время было много авторитетных учителей, называемых по-еврейски раввинами, которые преподавали своё учение, основанное на законе Моисеевом и на предании других уважаемых учителей, так называемых старцев (примером такого старца, впоследствии обратившегося в христианство, является праведный Гамалиил, учитель апостола Павла, известный во всем иудейском мире. Некоторые его поучения, по смыслу очень близкие христианскому учению, вошли в знаменитую вероучительную книгу иудеев – Талмуд). Казалось бы, все ясно. Поэтому вопрос «что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» выглядит неожиданным. Зачем спрашивать, когда и так много учителей? Значит, заданный вопрос очень беспокоил этого человека. Он понимал, что старцы, с которыми он раньше беседовал, не могут дать удовлетворительного ответа – такого, чтобы юноша уже мог быть безмятежным и действительно мог надеяться на вечную жизнь. Их слова не приносили желаемого утешения – не давали надежды. Настойчивость этого человека, вопрошавшего о жизни вечной, как раз говорит о его искренности, которой, к сожалению, еще раз повторяю, нам самим, несмотря на то что мы христиане, часто не хватает. Нас не беспокоит этот вопрос, мы относимся к вечности чрезвычайно равнодушно.

«Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди» (ст. 17). Этими словами Господь Иисус Христос, наш Спаситель, намекал, что подобное обращение, для человека как будто бы слишком возвышенное, в данном случае подходит по той причине, что Он есть не просто человек, но Бог. Иначе говоря, слова Его нужно понимать так: если ты считаешь Меня просто человеком, не называй Меня благим; если же называешь Меня благим, тогда верь в то, что Я – Бог.

«Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди» (ст. 17), – эти простые слова мы также не понимаем. Мы желаем наследовать жизнь вечную, хотим, чтобы Господь простил наши грехи, но не понимаем, казалось бы, совершенно простой вещи: если хочешь войти в жизнь вечную – соблюди заповеди. Если же ты не хочешь исполнять заповеди, значит, на самом деле ты не желаешь вечной жизни.

«Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать и люби ближнего твоего, как самого себя» (ст. 18–19). Здесь перечислены только те заповеди, которые относятся к ближнему, к человеку, но нет тех, которые говорят о правильном отношении к Богу, поскольку юноша право исповедовал веру, закон Моисеев и не нуждался в заповедях, относящихся к богопочитанию. Нужно сказать, что это напоминание Господа относится и к нам, оно очень нам близко. Мы тоже правильно верим: правильно исповедуем истину, правильно верим в Бога. И хотя догматы понимаем в разной степени, но все мы, самое меньшее, знаем Символ Веры, принимаем его и признаем истинным исповеданием. Однако заповедями, относящимися к ближнему, мы пренебрегаем и считаем, что только одной нашей правой веры уже почти достаточно для спасения. Конечно же, заповеди, о которых в этом евангельском повествовании Спаситель напоминает юноше, мы должны исполнять более строго, чем исполнял их он. Здесь говорится только о заповедях закона Моисеева. Но мы знаем, что Спаситель также сказал: «Вы помните, что сказано древним: не убивай. Я же говорю вам: не гневайся. Сказано: не прелюбодействуй. Я же говорю: не смотри с вожделением» и так далее (см. Мф. 5, 21–22; 27–28). Даже заповедь любить ближнего своего как самого себя в Новом Завете преподается Господом по-новому, углубленно: Евангелие заповедует любить ближнего не только как себя, но больше, чем самого себя. На Тайной вечере Спаситель сказал Своим ученикам: «Нет больше той любви, как если кто жизнь положит за друзей своих, вы – друзья Мои» (Ин. 15, 13–14). Подав этот пример, Он и призвал людей к тому, чтобы они любили друг друга больше самих себя. Но, к сожалению, мы даже и ветхозаветные заповеди едва-едва исполняем (это в лучшем случае), и притом почитаем себя праведными, совесть наша спокойна. Но, например, многие из нас сами виновны или являются соучастниками в том убийстве, о котором я не буду говорить – вы меня понимаете. От прочих грехов мы, в лучшем случае, кое-как удерживаемся, а бывает, что и совершаем их. Если же покаемся – просто скажем о них на исповеди, без всякой епитимьи, без должных покаянных трудов, – то уже считаем, что нас обязаны простить. Словно наше дело – грешить, а Божие – всегда прощать, что бы мы ни сделали. Когда же священник хочет к нам применить некоторую малую строгость для того, чтобы мы лучше покаялись (не из желания досадить, а с целью помочь нам осознать тяжесть греха), то в нас это вызывает возмущение. Итак, очевидно, что и ветхозаветные заповеди мы почти не исполняем, а к новозаветным даже не считаем нужным приступать. Мы думаем: как же можно жить – и не гневаться или не иметь похотливых мыслей? Как же можно любить ближнего, если он плохой (вот если бы он был добрым, тогда я его любил бы)? Таким образом, мы находим множество различных оправданий и даже не приступаем к новозаветным заповедям, а ветхозаветные в лучшем случае не нарушаем. Если же нарушаем и каемся, то раскаиваемся только умом, а не на деле.

«Юноша говорит Ему: все это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне?» (ст. 20) Можно вновь похвалить этого юношу. Исполнив всё то, чего мы, православные христиане, почти не делаем, он все-таки испытывал беспокойство. Он понимал, что этого мало для того, чтобы наследовать жизнь вечную. Совесть его упрекала, он искал чего-то большего. Юноша хотел твердой надежды на вечную жизнь. Мы же, беспристрастно посмотрев на себя, увидим, что если нам удается исполнить только первоначальные, еще несовершенные, заповеди Моисеева закона, то мы успокаиваемся и считаем, что нам вход в Царствие Небесное уже обеспечен. Однако юноша чувствовал, что ещё не имеет истинной надежды на вечную жизнь, ему чего-то недостает. И тогда Иисус преподал ему урок истины – учение о том, что нужно сделать, чтобы быть спокойным за себя, чтобы действительно надеяться на вечную жизнь.

«Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (ст. 21). Итак, тот, кто соблюдает заповеди, исполненные юношей, хотя и надеется на вечную жизнь, но нетвердо. Мирянин, имеющий семью, детей и заботящийся о них, не оставивший все ради Господа, приобретает надежду, но неполную. Тот же, кто хочет иметь твердую надежду, должен от всего отречься – жить только ради вечности. Потому Спаситель и говорит: «Если хочешь быть совершенным». Святитель Игнатий (Брянчанинов), толкуя это место Евангелия, на слово «совершенный» обращает особое внимание. Можно спастись, надеяться на вечную жизнь, исполнив всё то, что исполнил юноша, однако же при этом нельзя иметь настоящей, полной, твердой надежды, как говорят святые отцы – удостоверения в своём спасении. Если хотим иметь удостоверение в своём спасении, мы должны идти этим путем, то есть быть совершенными. Совершенство же достигается через отречение от всего. Не нужно думать, что если мы от всего отреклись, то уже стали совершенными – нет! Но именно для того, чтобы вступить на путь совершенства, нужно от всего отречься. «Если хочешь быть совершенным», то есть это в нашей власти: хотим быть совершенными – можем пойти этим путем, не хотим – будем спасаться иначе. Может быть, у нас недостаточно сил и мужества, чтобы совершить этот шаг, – он предоставляется произволу каждого. Не нужно думать, что не желающий стремиться к совершенству, о котором говорит Господь, уже погибает. Но он должен понимать, что полного удостоверения, уверенности в своём спасении не найдет до самой последней минуты своей жизни. Он будет каяться, молиться, но не будет иметь твердой надежды. А получить удостоверение в своём спасении – это участь монашествующих. Хотя, конечно, на деле бывает и так, что какой-нибудь мирянин лучше иного монаха.

«Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (ст. 21). Конечно, этот человек имел возможность следовать за Господом самым буквальным образом. У людей, живущих в другие времена, в последующие столетия существования Христианской Церкви, такой возможности нет. Но жить только ради Господа, следовать только Его заповедям, не думая больше ни о чём, и в этом видеть единственную цель своей жизни – это действительно удел монахов. Об этом говорит преподобный Иоанн Лествичник: монах – тот, кто на всякое время и на всяком месте думает только об одних евангельских заповедях. Вот что значит следование за Господом.

«Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное» (ст. 22–23). Оказалось, что праведная жизнь довольно-таки легко даётся при материальном благополучии. А вести праведный образ жизни, отрекшись от всего, став нищим, не подавая милостыни, но нуждаясь в подаянии, – это очень тяжело. Нищета телесная – средство к тому, чтобы приобрести нищету духовную и вслед за этим исполнить и все заповеди блаженства. Это начало. Человек, который от всего отрекся, уже не оглядывается назад. Собственно, у него и дороги назад нет. Когда человек делает решительный шаг и отваживается вступить на путь совершенства, он похож на того, кто бросается вниз головой в пропасть и при этом надеется, что не потерпит никакого вреда, что Господь его сохранит. Вот какое мужество иногда необходимо для того, чтобы от всего отречься. Дело даже не в том, что мы имеем большое имение. Мы можем и немного иметь. Но если любим то малое, чем владеем, оно для нас также является большим. Требуется отречение от своих пристрастий, привязанностей, отречение от близких, но, отрекаясь от немногих близких, мы приобретаем весь мир. И когда нужно совершить такой шаг, многие из нас впадают в малодушие. Часто бывает, что, как будто бы уже сделав в эту сторону первый робкий шажок, люди потом не выдерживают и отступают, хотя им, собственно, и отрекаться-то не от чего. Но сама возможность жить свободно, мечта о том, что ты будешь что-то иметь, так дорога человеку, что он даже от собственной мечты не может отречься, ничего на самом деле не имея. Гораздо же труднее отказаться от чего-либо, чем ты в действительности обладаешь. В нашем случае этому юноше было необыкновенно тяжело отречься от своего имения.

«Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное» (ст. 23). Богатому, как я уже сказал, не только в буквальном смысле слова, но и тому, кто только желает чем-либо обладать, кто имеет привязанность к миру или даже своё малое имущество считает чем-то вожделенным и чрезвычайно им дорожит. Точнее было бы сказать, что трудно богатому привязанностями войти в Царство Небесное.

«И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (ст. 24). На этот стих Евангелия есть несколько толкований. Феофилакт Болгарский говорит, что верблюдом в древности называли толстый корабельный канат. Так, например, сейчас есть якоря, называемые «кошкой». Толстый корабельный канат невозможно продеть сквозь игольное ушко – это одно толкование. Другое толкование, историческое и, как мне кажется, более вероятное, говорит, что «игольным ухом» назывались узкие пешеходные ворота в стене Иерусалима, через которые человек мог пройти, немного согнувшись, боком. Верблюду это было невозможно. Правда, иногда люди того времени прибегали к ухищрениям: когда закрывались городские ворота и было опасно оставлять скот за городскими стенами и оставаться там самим, то верблюда ставили на колени и он проползал через это узкое отверстие – существуют такие исторические описания. По тому или другому толкованию выходит, что богатому войти в Царствие Небесное либо невозможно, либо чрезвычайно трудно, почти невозможно – именно надеющемуся на богатство, на что-либо, чем он обладает. Это может быть и ум, и образование, и связи, могут быть мечты о каком-то богатстве или земном преуспеянии и зависть, в конце концов, к тем людям, которые всё это имеют. Вот что понимается в Евангелии под богатством. Бывает, что человек не обладает ничем, совершенно нищ и убог, но имеет необыкновенную привязанность к миру, потому что завидует тем, кто преуспевает в отношении земного благополучия. Ему также трудно спастись, и пусть он не осуждает состоятельных людей, поскольку в духовном отношении, может быть, такой человек ещё дальше отстоит от Царствия Небесного, хотя никакого материального богатства и не имеет. Если я беден и завидую богатым, всех их проклинаю и осуждаю, говоря, как это сейчас модно, что всякий богатый человек обязательно бандит и все они нечестные, то говорю я так от зависти, и только от зависти. Ведь на самом деле я не знаю, кто честен, а кто нет. Эта зависть также делает нас привязанными к земле, правильнее сказать, обличает нашу привязанность к земле. И такому человеку тоже трудно – если не более трудно – войти в Царствие Небесное.

«Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись?» (ст. 25). Действительно, слова Спасителя казались чрезвычайно странными, ведь богатство и земное благополучие в то время считались признаком Божия благоволения к человеку. Да и сейчас, честно сказать, мы думаем так же. Когда испытываем неприятности, терпим болезни, материальные лишения, мы начинаем усиленно молиться, считаем, что нормальное положение – это такое, при котором у нас всё благополучно. Когда же возникают трудности, то это, по-нашему, наказание Божие. Если мы, христиане, так к этому относимся, то что же говорить о людях того времени? Богатство, множество детей, здоровье близких, их преуспеяние в земном отношении – все это считалось признаком благоволения Божия. И вдруг оказывается, что такому человеку трудно, почти невозможно войти в Царство Небесное. Ученики, естественно, изумились: «Так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно» (ст. 25–26). Ученики действительно поняли, что не только богатый, но и завидующий богатому, и имеющий какое-либо, даже малое, пристрастие, правильнее сказать – сильное пристрастие к чему-то малому, также с трудом может войти в Царствие Небесное. «Кто же может спастись?» И Спаситель открыл им истину: «Человекам это невозможно, Богу же все возможно». Мы спасаемся не своими усилиями, но только Бог может нас спасти. Поэтому на первое место выступает добродетель молитвы. Мы должны молиться, умолять, просить Бога, требовать от Него – как угодно. Мы должны понять, что от этого зависит наше спасение. Мы забываем о приличиях, когда дело касается нашей жизни.

Посмотрим, с чего началась беседа Спасителя с юношей и чем закончилась. Началась она словами: «Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» – а завершилась: «Кто же может спастись?» Итак, в жизни юноши всё как будто бы было правильно, но привязанности отвращают человека от Царствия Небесного, заставляют оглядываться назад, подобно жене Лотовой. И речь уже идет не о совершенстве, которого трудно достигнуть, но хотя бы о спасении. Если человек не имеет мужества от всего отречься и искать совершенства, искать твердой надежды на спасение, то пусть по крайней мере покаянием, непрестанной молитвой умоляет Бога о помиловании. И тогда, может быть имея некоторое пристрастие, но борясь с ним и каясь, он получит надежду на то, что войдет в вечную жизнь. Вот о чём мы должны всегда думать, вот что должно нас беспокоить. Совершенно справедливо пишет святитель Игнатий (Брянчанинов): когда мы говорим о спасении, то должны помнить, что спасение необходимо погибающим. Мы должны осознавать себя погибающими и умолять, просить Бога о спасении, делать всё, что в наших силах, и не думать, будто мы уже много сделали. Никакие из наших дел недостаточны для спасения. И юноша думал, что сделал уже довольно, однако совесть его беспокоила, и в конце концов оказалось, что он не может совершить следующий шаг. Поэтому будем всячески понуждать себя к исполнению заповедей и к покаянию через непрестанную молитву, будем стараться изо всех сил. Ведь мы говорим не о каком-то предмете, без которого можно было бы жить, хотя и не слишком легко и приятно, но о вечной жизни или о вечной смерти. Аминь.

30 августа 1998 года

vn001

Источник: Сайт Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря.

См. также: