Сегодня:

10 декабря 2018 г.
( 27 ноября ст.ст.)
понедельник.

Икона Божией Матери Знамение.

Седмица 29-я по Пятидесятнице.
Глас 3.

Пища с растительным маслом.

Иконы Божией Матери, именуемой "Знамение" . Знамение Пресвятой Богородицы, бывшее в Новгороде Великом (1170). Вмч. Иакова Персянина (421). Прп. Палладия Александрийского (VI-VII). Обретение мощей блгв. кн. Новгородского Всеволода , во св. Крещении Гавриила, Псковского чудотворца (1192). Свт. Иакова , еп. Ростовского (1392). Блж. Андрея Симбирского (1841). Собор новомучеников и исповедников Радонежских. Прмчч. 17-ти монахов в Индии (IV). Прп. Романа чудотворца (V). Сщмчч. Николая, архиеп. Владимирского, Василия, Бориса, Феодора, Николая, Алексия, Иоанна, Сергия, Иоанна, Сергия, Николая, Димитрия, Владимира, Иоанна пресвитеров, прмчч. Иоасафа, Кронида, Николая, Ксенофонта, Алексия, Аполлоса, Серафима, Никона и мч. Иоанна (1937). Икон Божией Матери "Знамение": Курской-Коренной (1295), Абалацкой (1637), Царскосельской, Верхнетагильской (1753), именуемой "Корчемная" (XVIII), Серафимо-Понетаевской (1879).


Утр. - Лк., 4 зач., I, 39-49, 56. Лит. - Евр., 308 зач., III, 5-11, 17-19. Лк., 97 зач., XIX, 37-44. Богородицы (под зачало): Евр., 320 зач., IX, 1-7. Лк., 54 зач., X, 38-42; XI, 27-28. Вмч.: Еф., 233 зач., VI, 10-17. Ин., 50 зач., XV, 1-7.

Цитата дня

Как это ни парадоксаль­но, чем больше у челове­ка благодати, тем больше он смиряется, и чем меньше её, тем сильнее в нём действуют страсти, в том числе, конечно же, и гордость…

Схиархим. Авраам (Рейдман)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов

Заметки к статье на сайте Богослов.ру

31 августа 2011 года на сайте Богослов.ру была опубликована статья преподавателя Свято-Филаретовского института, члена кочетковского «братства», Кирилла Мозгова, посвященная размышлению над вопросом: почему в России распространено мнение, что обращаться к Богу можно только на церковнославянском языке?..


Архимандрит Рафаил (Карелин)

p025m

Мозгов рассматривает язык проповеди и гимнографии в одном ракурсе, между тем, как гимнография представляет собой особый вид священной поэзии. Она идиоматична как в отношении языка, так и в отношении поэтической формы. Литургический язык, в отличие от проповеди, ни в какие времена не сливался ни с литературным языком данной эпохи и народа, ни с обыденной речью; он всегда оставался особой языковой и поэтической идиомой. Само содержание гимнографии, как молитвенного обращения к Богу, требовало особой структуры речи. Для духовной поэзии мало вдохновения; для нее необходимо богодухновение.

Богослужебные тексты нельзя перевести буквально, это все равно что поэму перевести прозой, которая дает сведения о содержании поэмы, о ее фабуле, но не трогает сердце; один раз прочитав такой перевод к нему вряд ли будут возвращаться снова. В тоже время для перевода богослужебных текстов недостаточно быть поэтом, для этого надо приобрести духовное зрение: древние гимнографы были подвижниками, если можно так сказать соавторами благодати. Современные поэты вряд ли могут повторить подвиг святых отцов – они окрасят свой перевод своими страстями и воображением.

Мозгов не учитывает разницы между древними и новыми языками и их изобразительными возможностями. Между тем, язык непосредственно связан с мышлением и эмоциями человека. Язык – отображение души, а жизнь прежних поколений была более теоцентричной, чем нашего времени; древние языки в какой-то мере помогают хранить и передавать эту духовность через слово. Современные языки более антропоцентричны: они более способны передать психическую жизнь человека.

Духовный уровень человечества постоянно снижается, хотя это снижение происходит волнообразно. В этом отношении параллельно снижается духовная энтропия языка, то есть возможность выразить через современный язык духовные реалии. Поэтому даже самый совершенный перевод со славянского на русский язык богослужебных текстов будет ущербом и потерей.

Автор забывает о самом характере богослужения. Оно не описывает духовный мир и его свойства (хотя в нем содержатся догматические истины), а непосредственно включает человека в тайну, которая только приоткрывается в слове, но сама остается выше всех понятий. Богослужение это, прежде всего, язык человеческого сердца. А внутреннему языку человека, где невидимое находит себя в слове, ближе древний язык, как более непосредственный, более приближенный к простому видению, потерянному и теряемому через грехопадение. Сам процесс образования человеческого слова в душе тоже тайна, которую не может объяснить никакая наука.

Духовная сниженность – это вытеснение духовного начала душевным. Дух более динамичен, чем душа, поэтому современные языки с их психологичностью оказываются в духовном отношении более слабыми и вялыми, чем древние языки. Энергетику древнего языка не может вместить в себе современный язык.

Церковь – это православный народ, управляемый иерархией. Без иерархии нет Церкви, но и без народа тоже нет Церкви. Православию чуждо католическое разделение церкви на учащую и учащуюся. Вся Церковь учит и учится. В единстве иерархии и народа сила Церкви.

Модернизаторы богослужебных текстов должны были сначала спросить у народа, желает ли он таких переводов или нет. В большинстве своем народ хочет, чтобы вера осталась неприкосновенной – какой она была – и по духу и по содержанию и по форме. Для кого тогда будут делаться предполагаемые переводы?

Одна из главных реформ обновленцев («красных попов», как их называл народ) заключалась в перемене церковнославянского языка на современный русский. Эта реформа была согласована не с народом, а с органами коммунистической власти, которые контролировали Церковь и делали все для ее разрушения. Теперь, в связи с опубликованием засекреченных материалов появились сведения об инструкциях, призывающих поддержать церковные реформы, в частности языковую реформу, с целью уничтожения православных традиций. Обновленчество было отвергнуто народом и осуждено Церковью, но дух обновленчества не умер, он проявляется через современный модернизм.

 Что мы видим в результате языковой реформы на католическом Западе? Реформаторы считали, что народ отталкивает от богослужения непонятный латинский язык, который несравненно более далек от современных европейских языков, чем славянский от русского. И что же произошло? Храмы опустели; богослужение стало более понятным, но вместе с тем более чуждым. Замена древнего языка – «благородной латыни» – современными языками привела к тому, что богослужение перестало удовлетворять мистическое чувство католиков и они охладели к храму. Убедившись в этом, иерархия сделала шаг назад: службы стали проводить частично на латинском, частично на современном языках; и в этом они пошли на унию – на двуязычность.

Мозгов приводит слова Аверинцева: «Дерзновение – великая ответственность. Но возьмем ли мы более тяжелую ответственность – не за дело, а за бездействие?» Аверинцев призывает к активности. Что же, демон тоже активен и наши страсти активны, но им противостоит, их сдерживает традиция, значение и силу которой не понимают модернисты. Каков конец активности самого Аверинцева – я на этом останавливаться не буду, так как здесь частный случай, хотя и очень назидательный.

В статье Мозгова мы видим эрудицию, соответствующую его фамилии, но эта статья производит впечатление отсутствия духовного гносиса, включенности в молитвенную жизнь и мистического чувства.

1 сентября 2011 г.


Источник: Сайт архимандрита Рафаила (Карелина)

См. также другие статьи на эту тему:

Проект документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века»
Ради мира церковного проект о церковнославянском языке следует снять с рассмотрения
О мистической красоте церковного языка
Священное слово и человеческое восприятие
Церковнославянский язык – это наш язык для беседы с Богом
В Москве прошел крестный ход в защиту церковнославянского языка